Греческие иерофанты в своем аллегорическом описании Ада зашифровали главные магические тайны. Мы видим там четыре реки, как и в Земном Рае, плюс пятую, семикратно обвивающую другие. Это река скорби и молчания – Коцит. Кроме нее, в Аду есть река забвения – Лета; еще одна быстрая непреодолимая река, сносящая все перед собой, и текущая в противоположном направлении, к реке огня. Две последних реки носили имя Ахерон и Флегетон, текущие вечно друг в друге отрицательная и положительная струи. Черные ледяные воды Ахерона курятся от тепла Флегетона, а жидкое пламя последнего окутано паром от первого. "Лярвы" и "лемуры", призрачные образы тел, когда-то живших и тех, кому еще предстоит жить, во множестве поднимаются из этих паров, но все они – как пившие из реки Скорби, так и избежавшие этого – стремятся испить из Реки Забвения, чтобы обрести молодость и покой. Лишь мудрые не ищут забвения, поскольку память является им наградой. Только они поистине бессмертны, поскольку осознают свое бессмертие. Муки Тенара – поистине божественный образ пороков и вечной кары за них. Жадность Тантала, гордыня Сизифа никогда не найдут искупления, поскольку неутолимы. Тантал мучается жаждой посреди воды, Сизиф катит камень на вершину горы, надеясь усесться там на него, но камень постоянно скатывается вниз, увлекая катящего в пропасть вместе с собой. Развратник Иксион посягнул на царицу небес и адские фурии хлещут его бичами. Он не довел свое преступление до конца – в его объятия попал лишь призрак. Призрак мог бы и сгуститься у него на руках и превратиться в предмет его страсти, но когда он нарушил долг, когда оказалось, что ради своего удовольствия он готов на святотатство, то, что казалось любовью, обернулось ненавистью в маске из цветов.

Не подле могил следует искать таинств смерти, а в самой жизни. Спасение или осуждение начинается именно здесь, внизу, и эта земля тоже имеет свои небеса и свой ад. Добродетель всегда вознаграждается, грех всегда наказуем; если богатство грешников и наводит иногда на мысли об их безнаказанности, на самом деле оно достается им случайно, и это не значит, что они избегут должной скорби. Грешник может владеть золотым ключом, но открыть этим ключом он сможет лишь врата смерти и ада.

Все истинные посвященные понимали цену мукам и страданиям. Один немецкий поэт поведал нам, что скорбь есть собака того неизвестного пастыря, что пасет человечество. Учитесь страдать, учитесь умирать – это тренировка вечности, это бесконечное послушничество. Таков духовный урок "Божественной Комедии" Данте, и так написано в аллегорической Скрижали Кебеса, относящейся ко временам Платона. Эта скрижаль получила широкую известность, многие средневековые художники воспроизводили ее изображения. Это памятник одновременно и магический, и философский, совершенство нравственного синтеза и самая смелая демонстрация Великого Аркана, Великой Тайны, раскрыть который – значит ниспровергнуть небеса и землю. Несомненно, читателям хотелось бы, чтобы мы остановились на этом подробнее, но тот, кто сумел разрешить эту загадку, сам понимает, что это принципиально невозможно, и что смерть ждет и того, кто раскроет секрет неподготовленному, и того, кому он будет раскрыт. (1)

(1) Этот абзац может ввести читателя в заблуждение – из него можно сделать вывод, что скрижаль Кебеса – это картина. На самом же деле это диалог, описывающий человеческую жизнь и получивший заголовок "Табула". Его несколько раз публиковали, один раз, кажется, в Глазго в 1747 году.

<<... назад, на предыдущую стр. :: дальше, на следующую стр...>>