Возвращаясь к нелепым обвинениям Герберта в колдовстве отметим, что мы ведем разговор об ученейшем человеке столетия. Будучи наставником двух государей, своей ученой степени он был обязан благодарности одного из своих августейших учеников. Мы писали уже об обширных познаниях Герберта в математике, а его осведомленность в вопросах физики вообще опередила свою эпоху. Одним словом, он был человеком универсальной эрудиции и замечательных способностей, чему подтверждением служит его переписка, дошедшая до нас. Не был Герберт и ниспровергателем королей, в отличие от страшного Хильдебранда. Он предпочитал вразумлять и наставлять владык, не отлучая их от церкви. Пользуясь любовью и поддержкой двух французских королей и трех императоров, он совершенно не нуждался, как справедливо отметил Ноде, в том, чтобы продаться дьяволу ради кафедры архиепископа Реймса и Равенны, и даже папского престола. В обширный круг научных интересов Герберта входили также астрономия и механика. В последней, согласно Уильяму Малмесбери, он изрядно преуспел. Герберт выстроил в Реймсе замечательный гидравлический орган, который мог и без помощи человека исполнять восхтительные мелодии. Кроме того, согласно Дитмару, он подарил городу Магдебург самолично спроектированные часы, которые отмечали все фазы солнца и луны, а также время восхода и захода звезд. Не без удовольствия обратимся еще раз к работе Ноде, который сообщает, что Герберт проявил столько ума и изобретательности в исследование свойств латуни, что именно из-за них упоминавшийся выше Уильям Малмесбери назвал его Магом. Онуфрий сообщает нам, что в библиотеке виллы Фарнезе встречал книгу по геометрии, составленную Гербертом. Что до моего личного мнения, то мне кажется, что, не принимая даже во внимание мнения Эртофдиенса и многих других, кто считал его выдающимся часовым мастером и математиком, все приведенные выше свидетельства достаточно серьезны. Также очевидно, что во все времена, и тем паче в эпоху Герберта, имеются люди, никогда не слышавшие о кубе, параллелограмме, додекаэдре, альмакантре, вальсагоре, альмагриппе, кафальземе и полагавших что это имена духов, вызываемых Гербертом. Таким людям свойствено также читать, что множество редких познаний не может быть свойственно одному человеку без вмешательства сверхъестественных сил. Если уж некто овладел ими, то он не может не быть Магом или некромантом...
Завершая демонстрацию злонамеренных подмен и диффамаций многих хронистов, отметим, что Платина (1) - этот компилятор всех римских пасквилянтов - утверждает, что даже могила Сильвестра II обладает колдовскими свойствами. Она пророчески начинает слезоточить при приближении смерти действующего Папы. Кости же Герберта дрожат и двигаются, когда кто-то из понтификов должен умереть. Эпитафия, выбитая на его могиле, придает колоритности этим чудесам - прибавляет библиотекарь Сикста IV. Вот каковы "доказательства", которые циркулируют в среде некоторых историков – и они считаются достаточными, чтобы подтвердить значимый исторический факт! Занимая должность библиотекаря Ватикана, Платина писал свою "Историю Пап" по приказу Сикста IV. Казалось бы, находясь в Риме, не было ничего легче, чем проверить истинность или ложность таких утверждений. Ведь не смотря на сомнительную эпитафию, опсанные Платиной явления никогда не существовали вне воображения авторов, у которых Платина их весьма неосторожно заимствовал. Это вызывало справедливое негодование честного Ноде, прокомментировавшего это так: "...чистый обман и явная ложь, как в отношении событий - мнимых чудес на могиле Сильвестра II - их никто никогда не видел - так и в отношении приписываемой могиле надписи. Эпитафия - как она выглядит на самом деле - была составлена Сергием IV и весьма далека от высказанных побасенок. Наоборот, эта надпись является самым блестящим свидетельством добродетельной жизни и духовной чистоты Сильвестра. Воистину позорно, что так много католиков оказываются сторонниками лжи, на которую Мариан Скот, Глабер, Дитмар, Хельганд, Ламберт и Герман Контракт, бывшие его современниками, не обращали внимания."
(1) Варфоломей Платина, помощник ватиканского библиотекаря, чей труд "Opus in Vitas Summorum Pontificum" появился в Венеции в 1479 году, за два года до смерти автора.
