Магия объединяет в себе все, что есть точного в философии, все, что есть вечного и непоколебимого в религии. Ей удается без каких-либо противоречий примирить эти две дисциплины, столь различные между собой на первый взгляд – чувства и разум, науку и веру, подчинение и свободу. Магия вручает человеческому мозгу точный философски-религиозный инструмент, не менее надежный, чем математика; более того, именно в нем корень непогрешимости той же математики.

Итак, Абсолют существует в области понимания и веры. Свет человеческого интеллекта не был забыт Высшим Разумом. Существует неоспоримая истина; существует безошибочный метод познания этой истины. Те, кто получит это знание и примут его за жизненное правило, смогут своей волей управлять всеми низшими существами, всеми блуждающими духами, иными словами – станут судьями и царями всего мира.

Но если это так, то почему же столь высокая наука до сих пор никому не известна? Возможно ли это, чтобы столь яркое солнце было скрыто за темнотой неба? Трансцендентальная наука всегда была известна, но лишь самым блестящим умам, понимавшим необходимость терпеливого молчания. Если доведется искусному хирургу посреди ночи вернуть зрение слепому от рождения, исцеленный все равно не сможет понять, что такое свет, пока не наступит день. Так и у науки бывает своя ночь и свое утро, поскольку жизнь, знания о которой она содержит, характеризуется постоянным движением и сменой фаз. О правде можно сказать то же самое, что и о свете. Скрыто – не значит утеряно, а найдено – не значит изобретено. Печать вечности наложена Богом на науку, служащую отражением Его величия.

Эта трансцендентальная, абсолютная наука – разумеется, Магия. Это может показаться парадоксальным тем, кто никогда не сомневался в непогрешимости Вольтера – этого блестящего дилетанта, который считал себя очень умным только на том основании, что никогда не упускал случая посмеяться там, где следовало бы поучиться. Именно Магией была наука Авраама и Орфея, Конфуция и Заратустры, именно магическое учение изложено на каменных таблицах Енохом и Трисмегистом. Моисей очистил их и открыл заново. Но он же придал им новый вид - вид Священной Каббалы, исключительного наследия Израиля, глубокой тайны его священников. (1) Благодаря элевсинским и фиванским мистериям некоторые из каббалистических символов сохранились, правда, в искаженном виде, и среди неевреев, и мистический ключ затерялся в растущем сонме суеверий. Иерусалим, убийца своих пророков, раз за разом продававшийся ложным ассирийским и вавилонским богам, кончил тем, что и сам, в свою очередь, утерял Священное Слово, когда указанный магам священной звездой Спаситель пришел, чтобы починить истрепанную завесу старого храма, и передать Церкви новое кружево легенд и символов – еще больше запутывающее профанов, а избранным несущее все ту же истину, что и всегда.

(1) Само слово это означает принятие, и на иврите раввинов оно означает передаваемое напрямую учение. Иоганн Рейхлин толкует его, как символическое принятие, что показывает, что учение содержит в себе не только внешнюю часть. Далее он говорит, что учение это является Божественным Откровением, и что принадлежит оно в первую очередь той жизни, которая способна воспринимать Бога. Этот смысл универсален, но связан он также и с тайным учением, касающимся вполне определенных вещей, обнажая при этом их суть – contemplatio formarum separatarum.

<<... назад, на предыдущую стр. :: дальше, на следующую стр...>>