|
|
 Предметом его ночных раздумий было вечное осуждение, тесно связанное с суровой доктриной о малом числе Посвященных. Бедняга никак не мог осознать идею исключения отдельных людей из бесконечной доброты Бога, который, согласно Писанию, хочет спасения и обретения истины всеми. Сердце его терзали сомнения и он обратился к утешительным объяснениям теологии. Церковь нигде не дает точного определения Ада: согласно Евангелию он вечен, но нигде не написано, что для большнства ввергнутых в него страдания также вечны. Многие осужденные могут испытывать нужду в Боге. Язычники могут быть спасены, по их просьбе, Крещением, а закоренелые грешники - полным раскаянием. В конце концов, даже несмотря ни на что, мы обязаны надеяться и молиться, спасая самого себя - то существо, о котором Спаситель сказал, что ему лучше было бы не родиться на свет. На этом месте мысли хормейстера приняли другое русло. Ему пришло в голову, что тот единственный человек, который официально несет бремя вечного осуждения - это Иуда Искариот, про которого в соответствующем отрывке говорит Евангелие. После того, как предатель раскаялся в своем преступлении настолько глубоко, что даже умер от этого, он превратился в козла отпущения для всего человечества, став эдаким Атласом ада, Прометеем осуждения. А ведь он был тем, кого Спаситель даже у края смерти называл своим другом. На глаза хормейстера навернулись слезы от осознания того, что раскаяние совсем никак не помогло Иуде. Он вел сам с собою драматическую беседу: "Лишь для него и только ради него я бы умер вторично, будь я Спаситель. Чем же этот Христос лучше меня в своих Небесах, и что Он там вообще, делает, если я, здесь, на земле, оплакиваю Его несчастного апостола? Может быть Он меня жалеет и поддерживает так, что я могу то почувствовать? Может Он говорит моему сердцу, что пария Евангелия спасен? И что, благодаря долгому проклятию, которое довлело над ним, он станет искупителем всех парий мира?... Но если это и вправду так, то миру должно быть оглашено новое Евангелие - Евангелие бесконечного и всеобщего прощения во имя возрожденного Иуды... О, я несу всякую крамолу, я еретик... Я мерзавец... А, хотя, нет - я ведь чистосердечен". И, сжав руки, хормейстер добавил: "Господи, удостой меня тем, в чем Ты не отказывал истинно верующим в Тебя никогда. Пошли мне чудо, чтобы убедить меня, чудо, как свидетельство моей новой миссии". Он поднялся с колен в безмолвной ночи, которая так страшна у пустынных ступеней алтаря, в безмолвии и темного храма, и произнес громко, медленно и торжественно: - О, ты, кто был проклят на восемнадцать веков! Ты, кого я оплакиваю, потому что ты был в Аду один, сохранив Небеса для всех нас. О, ты, несчастный Иуда, если истинно, что кровь Учителя твоего искупила тебя, и есть у тебя Спасение, приди и возложи свои руки на меня, как на жреца прощения и любви! Эхо его слов еще отзывалось меж сводов собора, а хормейстер уже пересек хоры и преклонил колени пред алтарем. Позже он рассказывал нам, как необычайно отчетливо и неожиданно для самого себя почувствовал как две теплые руки коснулсь его головы, подобно тому, как епископ возлагает руки на посвящаемого в сан. Это не было галлюцинацией или обмороком - это был реальный контакт в течение нескольких минут. Он понял, что Бог услышал его и чудо свершилось. Он обрел Миссию и для него началась новая жизнь. Наутро он должен быть проснуться новым человеком. Однако к утру несчастный хормейстер всего лишь сошел с ума. <<... назад, на предыдущую стр. :: дальше, на следующую стр...>> |
йога магия
|